РЕЗЮМЕ.
Ишемическая болезнь сердца (ИБС) остается ведущей причиной смертности в Российской Федерации. Наряду с классическими факторами риска, все большее внимание уделяется роли эссенциальных макроэлементов, в частности магния (Mg), дефицит которого может провоцировать кардиоваскулярную патологию. Территория Дагестана характеризуется мозаичностью почвенного покрова, что определяет вариабельность элементного состава растений и, как следствие, микроэлементного статуса населения.
Цель исследования – провести комплексную оценку содержания магния в почвах и кормовых растениях шести административных районов Дагестана и установить статистическую значимость его взаимосвязи с показателями смертности населения от ИБС.
Материалы и методы.
В шести административных районах (Бабаюртовский, Кизлярский, Тарумовский, Ногайский, Кизилюртовский, Хасавюртовский) отобрано по 20 проб почв (горизонт 0–20 см) и 20 проб доминирующих видов растений. Валовое содержание магния определяли методом атомно-абсорбционной спектрометрии. Статистическая обработка включала: проверку нормальности распределения (критерий Шапиро–Уилка), однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA), корреляционный анализ по Пирсону с расчетом 95%-ного доверительного интервала (ДИ) и коэффициента детерминации (R²).
Результаты.
Установлены статистически значимые межрайонные различия по содержанию магния как в почвах (F(5, 114)=715,06; p<0,001), так и в растениях (F(5, 114)=1458,6; p<0,001). Выявлена тесная прямая корреляция между содержанием Mg в почве и в растениях (r=0,98; p<0,001), подтверждающая трофическую передачу элемента. Зафиксирована сильная отрицательная корреляционная связь между смертностью от ИБС и содержанием Mg в почве (r=–0,90; p=0,014; R²=0,81; 95% ДИ: –0,99 ÷ –0,41) и в растениях (r=–0,94; p=0,005; R²=0,89; 95% ДИ: –0,99 ÷ –0,58).
Заключение.
Дефицит магния в трофической цепи (почва–растение) является значимым фактором риска смертности, связанным с ИБС, в равнинном Дагестане, объясняя от 81 до 89% вариации показателя. Территории Тарумовского и Бабаюртовского административных районов квалифицированы как биогеохимическая провинция, эндемичная по гипомагниемии, что обосновывает необходимость адресных профилактических мероприятий.
КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: магний, почва, растения, ишемическая болезнь сердца, смертность, биогеохимическое районирование, Дагестан.
Для цитирования: Караева А.Ф., Асельдерова А.Ш., Алиева Д.З., Гаджиева З.Г., Абдулкадырова С.О., Грабеклис А.Р., Яхияев М.А., Салихов Ш.К., Абдулагатов И.М., Салихов Р.Ш. Магний в системе «почва-растение» как предиктор смертности от ишемической болезни сердца. Микроэлементы в медицине. 2026;27(2):58-67. DOI: 10.19112/2413-6174-2026-27-2-58-67.
ВВЕДЕНИЕ
Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) на протяжении десятилетий являются ведущей причиной смерти во всем мире (Vos et al., 2019). Ишемическая болезнь сердца (ИБС) – одно из самых распространённых ССЗ в мире, лидирующее по уровню заболеваемости и смертности (WHO, 2026).
Исследователи (Hujuan et al., 2025) показали, что глобальное бремя ИБС существенно возросло с 1990 по 2021 год и по прогнозам продолжит увеличиваться до 2050 года. В 2021 году зарегистрировано 31,1 млн новых случаев ИБС, 247 млн случаев распространения ИБС, 8,88 млн смертей и 187 млн DALY. По сравнению с 1990 годом прирост составил 15,7 млн новых случаев, 138 млн случаев распространения ИБС, 3,61 млн смертей и 70 млн DALY; по сравнению с 2019 годом – 1,3 млн, 15 млн, 0,25 млн и 5 млн соответственно. К 2050 году ожидается дополнительно 36,2 млн новых случаев (рост на 116%), 263 млн случаев распространённой ИБС (рост на 106%), 7,12 млн смертей (рост на 80%) и 115 млн DALY (рост на 62%). Среднегодовой прирост с 2021 по 2050 год прогнозируется на уровне 1,25 млн новых случаев, 9,07 млн случаев распространения ИБС, 0,25 млн смертей и 3,97 млн DALY. Основной фактор роста – старение населения: к 2050 году численность лиц ≥70 лет достигнет 1,13 млрд (11,78% населения против 6,13% в 2021 году). Эти данные подчёркивают необходимость усиления профилактических мер для сдерживания нарастающего бремени ИБС в мире, которая остается ведущей причиной смертности в структуре ССЗ и в Российской Федерации (Оганов и др., 2021).
Кроме классических факторов риска (повышенное артериальное давление, дислипидемия, курение), всё большее значение придаётся дефициту эссенциальных макро- и микро-элементов алиментарного и экологического происхождения как значимому фактору риска развития ИБС (Скальный, 2018; Кудрин и др., 2020).
Ион магния (Mg) – двухвалентный внутриклеточный катион, наиболее распространённый в клетках человека (четвертый по распространённости после кальция, натрия, калия), при этом из общих запасов в 24–29 г около 2/3 находится в костях, 1/3 – в клетках, а внеклеточный магний составляет менее 1% от общего количества (Barbagallo et al., 2021). Магний принимает активное участие во множестве биохимических процессов (энергетический обмен, синтез и функционирование нуклеиновых кислот, синтез белка, метаболизм углеводов, липидный обмен, передача сигналов, мышечная функция, функционирование сердечно‑сосудистой системы, минеральный обмен, антиоксидантная защита и детоксикация, работа иммунной системы, гормональная регуляция) (Razzaque, 2018; Kröse, de Baaij, 2024), жизненно важных для поддержания здоровья и общего благополучия. Недостаточный уровень магния связан с повышенным риском развития различных хронических заболеваний (Drenthen et al., 2024; Panta, Regmi et al., 2024; Fan et al., 2024; Шарафетдинов и др., 2025), включая ССЗ. Эпидемиологические данные свидетельствуют о том, что более высокое потребление магния связано со снижением риска развития артериальной гипертензии, возможно, из-за его сосудорасширяющего действия и влияния на механизмы регуляции артериального давления (Fatima et al., 2024). На молекулярном уровне ионы магния выступают естественными антагонистами кальция, регулируют активность Na+/K+-АТФазы и аденилатциклазы, участвуют в синтезе АТФ (Сафарян и др., 2020; Mathew, Panonnummal, 2021). Многочисленные эпидемиологические исследования демонстрируют обратную связь между потреблением магния с пищей и риском развития сердечно-сосудистых катастроф (Del Gobbo et al., 2013; Geiger, Wanner, 2021; Долгих и др., 2025). Метаанализ Fang et al. (2016) показал, что увеличение потребления магния на 100 мг/сут ассоциировано со снижением риска сердечной недостаточности на 22%.
Важно подчеркнуть, что поступление магния в организм человека в значительной степени определяется его содержанием в объектах окружающей среды, прежде всего в почвах сельскохозяйственных территорий. Растения, произрастающие на данных почвах, аккумулируют магний в концентрациях, отражающих геохимический фон территории. Через трофические цепи (почва – растение – животное – человек) элементный дефицит транслируется на популяцию в целом, формируя так называемые «биогеохимические провинции» с характерными эндемическими заболеваниями (Вернадский, 1940; Кабата-Пендиас, Пендиас, 1989).
Территория Дагестана характеризуется значительным разнообразием природно-климатических зон: от равнинных полупустынь на севере до приморской низменности вдоль побережья Каспийского моря и высокогорий Главного Кавказского хребта на юге. Почвенный покров равнинной части представлен преимущественно легкими супесчаными и песчаными разновидностями с низкой емкостью катионного обмена, что создает предпосылки для выщелачивания и дефицита магния (Баламирзоев, 2008). До настоящего времени комплексная оценка содержания магния в системе «почва-растение» Дагестана и его связи с показателями общественного здоровья не проводилась.
Цель исследования – провести комплексную оценку содержания магния в почвах и кормовых растениях шести административных районов равнинного Дагестана и установить статистическую значимость его взаимосвязи со стандартизованными показателями смертности населения от ИБС.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Проведено одномоментное экологическое (корреляционное) исследование с элементами биогеохимического картографирования по переносу магния в системе «почва - растения - животные - человек». Единицами наблюдения выступили административные районы Республики Дагестан. В исследование включены шесть административных районов равнинного Дагестана: Бабаюртовский, Кизлярский, Тарумовский, Ногайский, Кизилюртовский, Хасавюртовский (рис. 1 в приложенном pdf-файле). Объектами исследования явились пробы почв и укосов кормовых растений.
Большое влияние на формирование почвенного покрова Прикаспийской низменности оказало геоморфологическое устройство территории и разнообразие природной обстановки. Здесь сформировался сложный комплекс почв, сочетающий признаки гидроморфного и автоморфного режима. Наибольшее распространение в равнинной зоне имеют следующие почвы: луговые, светло-каштановые, лугово-каштановые, лугово-аллювиальные, лугово-болотные, солончаки и пески (рис. 2 в приложенном pdf-файле).
В составе укосов исследованных районов доминировали: камфоросма марсельская (Camphorosma monspeliaca L.), лебеда бородавчатая (Atriplex verrucifera Bieb.), полынь солянковидная (Artemisia salsoloides Willd.), полынь приморская (Artemisia maritime L.), полынь таврическая (Artemisia taurica Willd.), петросимония супротивнолистная (Petrosimonia oppositifolia Pall.), солянка супротивно-листная (Salsola brachiata Pall.), солянка древовидная (Salsola dendroides Pall.), соляноко-лосник прикаспийский (Halostachys caspia Bieb.). Они отражают типичную растительность кормовых угодий региона и позволяют оценить общий пул магния, доступного для сельскохозяйственных животных.
Объектами исследования явились пробы почв (n=120) и пробы доминирующих видов травянистой растительности (n=120). Отбор проб почвы проводили в соответствии с ГОСТ 26487‑85. Объединенную пробу массой не менее 1 кг отбирали методом конверта из 5 точечных проб на одной пробной площадке. Предварительную подготовку проб (высушивание до воздушно-сухого состояния при комнатной температуре, удаление крупных включений, измельчение и просеивание) осуществляли согласно ГОСТ ISO 11464-2015. Пробы просеивали через сито с диаметром отверстий 1 мм. Анализ выполняли с использованием навески подготовленной таким образом воздушно-сухой почвы массой 3–5 г. Отбор об-разцов надземной части доминирующих видов растений осуществляли по ГОСТ 30502‑97. С каждой пробной площадки формировали объединённую пробу свежего материала массой 0,5 кг. Пробоподготовку выполняли согласно МУ 08‑47/16. Образцы высушивали при 60–70 °C до постоянной массы, измельчали и просеивали через сито 0,25 мм. Навеску сухого материала массой 1,0 г минерализовали смесью концентрированной HNO₃ и H₂O₂ при нагревании до получения прозрачного раствора. После упаривания остаток растворяли в 0,1 M HNO₃ и доводили дистиллированной водой до метки в мерной колбе. В каждом районе было заложено по 20 ключевых участков. Почвенные пробы отбирали методом конверта с глубины пахотного горизонта 0–20 см. Отбор проб укосов кормовой растительности проводили в фазу цветения с типичных участков.
Определение содержания магния выполняли методом атомно-абсорбционной спектрометрии в режиме пламенной атомизации (аналитическая линия – 285,2 нм) на кафедре аналитической и фармацевтической химии ДГУ с применением спектрометра contr AA 700 производства Analytik Jena AG (Германия). Для количественного анализа использовали метод градуировочного графика; в качестве стандартных образ-цов применяли растворы хлорида магния с концентрацией 1 мг/дм³. Относительная по-грешность определений составляла не более 1% при уровне доверительной вероятности 0,95. Результаты выражали в миллиграммах на килограмм воздушно-сухой массы.
Показатели смертности, связанные с ИБС (коды I20–I25 по МКБ-10), получены из статистических сборников ГБУ РД «РМИАЦ» Минздрава Дагестана (https://rmiac.ru/ за 2016). Использованы стандартизованные показатели (на 100 тыс. населения, Европейский стандарт).
Статистическую обработку данных выполняли в программах Statistica 10.0. Применяли критерий Шапиро–Уилка, однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA), коэффициент корреляции Пирсона (r) с расчетом 95%-ного доверительного интервала (ДИ) и коэффициента детерминации (R²). Критический уровень значимости (p) принимали <0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ
Результаты анализа представлены в таблице. Наибольшее среднее содержание магния в почве зафиксировано в Кизилюртовском (8,16 мг/кг), наименьшее – в Тарумовском административном районе (6,05 мг/кг). Содержание магния в растениях варьировало от 0,62 г/кг в Тарумовском до 1,66 г/кг в Кизлярском административном районе.
Однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA) выявил статистически значимые (достоверные) различия между исследуемыми районами как по содержанию магния в почвах (F(5, 114) = 715,06; p < 0,001), так и по накоплению магния в растениях (F(5, 114) = 1458,6; p < 0,001).
Таблица. Содержание магния в
почвах и растениях и смертность от ИБС
в исследуемых районах (M ± SD)
| Район | Mg в почве, мг/кг | Mg в растениях, г/кг | Смертность от ИБС (на 100 тыс.) |
| Бабаюртовский | 6,47 ± 0,16 | 0,79 ± 0,02 | 164,7 |
| Кизлярский | 7,98 ± 0,09 | 1,66 ± 0,04 | 64,1 |
| Тарумовский | 6,05 ± 0,12 | 0,62 ± 0,01 | 208,1 |
| Ногайский | 7,67 ± 0,16 | 1,22 ± 0,03 | 108,3 |
| Кизилюртовский | 8,16 ± 0,10 | 1,44 ± 0,03 | 102,3 |
| Хасавюртовский | 6,84 ± 0,14 | 0,98 ± 0,04 | 116,2 |
Выявлена сильная прямая корреляционная связь между содержанием магния в почве и в растениях (рис. 3): r = 0,98 (p < 0,001), что свидетельствует о согласованном накоплении элемента в системе «почва – растение».
При сопоставлении содержания магния с показателями смертности от ИБС выявлены сильные отрицательные корреляционные связи (рис. 4 и 5): для почвы: r = –0,90 (95% ДИ: от –0,99 до –0,41); p = 0,014; R² = 0,81; для растений: r = –0,94 (95% ДИ: от –0,99 до –0,58); p = 0,005; R² = 0,8878. Значение коэффициентов детерминации (R² = 0,81 и 0,89) подтверждают высокую прогностическую значимость данных факторов.
ОБСУЖДЕНИЕ
Проведенное исследование впервые для территории равнинного Дагестана представило комплексную характеристику содержания магния в трофической цепи «почва – растение» и установило его статистически значимую связь с популяционными показателями смертности от ИБС.
Геохимическая интерпретация. Выявленные межрайонные различия в содержании магния согласуются с данными почвенно-геохимических карт. Пониженное содержание Mg в Тарумовском и Бабаюртовском административных районах, вероятно, обусловлено легким гранулометрическим составом почв, способствующим выщелачиванию элемента. Более высокие концентрации в почвах Кизилюртовского и Кизлярского административных районов связаны с тяжелым механическим составом и близостью пойменных ландшафтов рек. Исключительно высокая корреляция между содержанием Mg в почве и растениях (r=0,98) подтверждает, что кормовые растения являются надежным индикатором биогеохимического фона территории.
Медико-биологическая интерпретация. Полученные данные демонстрируют четкий географический градиент: в районах с минимальным содержанием магния уровень смертности, связанный с ИБС, максимален. Чрезвычайно высокие коэффициенты детерминации (R² до 0,89) свидетельствуют о доминирующей роли геохимического фактора в формировании популяционных показателей здоровья в изученных районах. Патофизиологические механизмы, объясняющие выявленную закономерность, включают эндотелиальную дисфункцию, провоспалительный и аритмогенный эффекты гипомагниемии (Houston, 2011; Kieboom et al., 2016; Mazidi et al., 2018).
Сравнение с мировыми данными показывает сходство с результатами, полученными в Финляндии (Kousa et al., 2008) и Китае (Jiang et al., 2016). Экстремально низкие значения магния в растениях Тарумовского административного района являются одними из самых низких, зарегистрированных в европейской части России, что позволяет квалифицировать эту территорию как биогеохимическую провинцию, эндемичную по гипомагниемии.
Были проанализированы укосы кормовых растений, которые представляют собой естественную смесь трав, потребляемую скотом на пастбищах Дагестана, – это делает их релевантными для оценки реального поступления магния в животноводческую отрасль региона. Вместе с этим не были проанализированы зелёные культуры (салаты, укроп, петрушка), которые имеют ограниченное распространение в регионе и не являются основными источниками магния для местного населения.
Ограничения исследования. Экологический дизайн не позволяет устанавливать причинно-следственные связи на индивидуальном уровне. Тем не менее сила выявленных корреляций и биологическая правдоподобность связи делают результаты весомым аргументом в пользу рассматриваемой гипотезы.
ВЫВОДЫ
1. Установлены статистически значимые различия между шестью административными районами по содержанию элемента как в почвах (F(5, 114)=715,06; p<0,001), так и в кормовых растениях (F(5, 114)=1458,6; p<0,001).
2. Выявлена прямая сильная корреляционная связь между содержанием магния в почве и
кормовых растениях (r=0,98; p<0,001), подтверждающая определяющую роль геохимического фактора в формировании элементного состава растительности.
3. Зафиксированы сильные отрицательные статистически значимые корреляционные связи между смертностью, связанные с ИБС и содержанием магния в почве (r=–0,90; p=0,014; R²=0,81) и кормовых растениях (r=–0,94; p=0,005; R²=0,89). Содержание магния объясняет от 81 до 89% вариации показателя смертности.
4. Территории Тарумовского и Бабаюртовского административных районов могут быть квалифицированы как биогеохимическая провинция, эндемичная по гипомагниемии, с максимальными показателями смертности, связанная с ИБС.
5. Полученные данные обосновывают необходимость разработки адресных профилактических мероприятий, включая мониторинг элементного статуса населения и обогащение рациона питания продуктами с высоким содержанием магния.
ЛИТЕРАТУРА
Баламирзоев М.А. Почвы Дагестана: экологические аспекты их рационального использования. Махачкала: Дагкнигоиздат. 2008. 336 с.
Вернадский В.И. Биогеохимические очерки. М.: Изд-во АН СССР, 1940. 250 с.
ГОСТ 17.4.4.02-2017. Охрана природы. Почвы. Методы отбора и подготовки проб для химического, бактериологического, гельминтологического анализа. М.: Стандартинформ, 2018. 16 с.
ГОСТ 26487-85. Почвы. Определение обменного кальция и обменного (подвижного) магния методами ЦИНАО. М.: Издательство стандартов, 1986. 11 с.
ГОСТ 30502-97. Корма, комбикорма, комбикормовое сырье. Атомно-абсорбционный метод определения содержания магния. М.: ИПК Издательство стандартов, 1998. 12 с.
ГОСТ 32343-2013. Корма, комбикорма. Определение содержания кальция, меди, железа, магния, марганца, калия, натрия и цинка методом атомно-абсорбционной спектрометрии. М.: Стандартинформ, 2014. 20 с.
ГОСТ ISO 11464-2015. Качество почвы. Предварительная подготовка проб для физико-химического анализа. М.: Стандартинформ, 2016. 18 с.
Долгих Ю.А., Булгакова С.В., Шаронова Л.А., Тренева Е.В., Косарева О.В., Мерзлова П.Я., Курмаев Д.П. Влияние нутритивного статуса на развитие метаболического синдрома – акцент на роль магния. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2025; 3: 198–206. DOI: 10.31146/1682-8658-ecg-235-3-198-206.
Кабата-Пендиас А., Пендиас Х. Микроэлементы в почвах и растениях. М.: Мир. 1989. 439 с.
Кудрин А.В., Громова О.А., Скальный А.В. Микроэлементы в неврологии. М.: ГЭОТАР-Медиа. 2020. 304 с.
МУ 08-47/16. Методические указания по определению микроэлементов в растительных объектах. М.: ЦИНАО, 2016. 34 с.
Оганов Р.Г., Масленникова Г.Я. Сердечно-сосудистые заболевания в Российской Федерации: ситуация и перспективы. Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2021; 20(4): 2900. DOI: 10.15829/1728-8800-2021-2900.
РД 52.18.191-2018. Массовая доля кислоторастворимых форм металлов в пробах почв, грунтов и донных отложений. Методика измерений методом атомно-абсорбционной спектрометрии. М.: Росгидромет. 2018. 28 с.
СанПиН 2.3/2.4.3590-20. Санитарно-эпидемиологические требования к организации общественного питания населения. М.: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. 2020. 86 с.
Сафарян А.С., Саргсян В.Д., Небиеридзе Д.В. Роль магния в развитии сердечно-сосудистой патологии и возможности ее предотвращения и коррекции препаратами магния (Часть 2). Рациональная Фармакотерапия в Кардиологии. 2020; 16(3): 457–464. DOI: 10.20996/1819-6446-2020-02-16.
Скальный А.В. Химические элементы в физиологии и экологии человека. М.: Мир. 2018. 576 с.
Шарафетдинов Х.Х., Алексеева Р.И., Коденцова В.М., Плотникова О.А., Пилипенко В.В. Роль обеспеченности организма магнием в профилактике и лечении хронических неинфекционных заболеваний, ассоциированных с хроническим воспалением. Микроэлементы в медицине. 2025; 26(4): 3–14. DOI: 10.19112/2413-6174-2025-26-4-3-14.
Barbagallo M., Veronese N., Dominguez L.J. Magnesium in Aging, Health and Diseases. Nutrients. 2021; 13(2): 463. DOI: 10.3390/nu13020463.
Del Gobbo L.C., Imamura F., Wu J.H., de Oliveira Otto M.C., Chiuve S.E., Mozaffarian D. Circulating and dietary magnesium and risk of cardiovascular disease: a systematic review and meta-analysis of prospective studies. The American Journal of Clinical Nutrition. 2013; 98(1): 160–173. DOI: 10.3945/ajcn.112.053132.
Drenthen L.C.A., Ajie M., de Baaij J.H.F., Tack C.J., de Galan B.E., Stienstra R. Magnesium Supplementation Modulates T-cell Function in People with Type 2 Diabetes and Low Serum Magnesium Levels. Journal of Clinical Endocrinology and Metabolism. 2024; 109(12): e2240–e2245. DOI: 10.1210/clinem/dgae097.
Fan J., Liu S., Wei L., Zhao Q., Zhao G., Dong R., Chen B. Relationships between minerals' intake and blood homocysteine levels based on three machine learning methods: a large cross-sectional study. Nutrition & Diabetes. 2024; 14(1): 36. DOI: 10.1038/s41387-024-00293-3.
Fang X., Wang K., Han D., He X., Wei J., Zhao L., Imam M.U., Ping Z., Li Y., Xu Y., Min J., Wang F. Dietary magnesium intake and the risk of cardiovascular disease, type 2 diabetes, and all-cause mortality: a dose–response meta-analysis of prospective cohort studies. BMC Medicine. 2016; 14(1): 210. DOI: 10.1186/s12916-016-0742-z.
Fatima G., Dzupina A., Alhmadi H.B., Magomedova A., Siddiqui Z., Mehdi A., Hadi N. Magnesium Matters: A Comprehen-sive Review of Its Vital Role in Health and Diseases. Cureus. 2024; 16(10): e71392. DOI: 10.7759/cureus.71392.
Geiger H., Wanner C. Magnesium in disease. Clinical Kidney Journal. 2021; 5(1): 25–34. DOI: 10.1093/ckj/sfr162.
Houston M. The role of magnesium in hypertension and cardiovascular disease. Journal of Clinical Hypertension. 2011; 13(11): 843–847. DOI: 10.1111/j.1751-7176.2011.00538.x.
Jiang L., He P., Chen J., Liu Y., Liu D., Qin G., Tan N. Magnesium levels in drinking water and coronary heart disease mor-tality risk: a meta-analysis. Nutrients. 2016; 8(1): 5–13. DOI: 10.3390/nu8010005.
Kieboom B.C., Niemeijer M.N., Leening M.J., van den Berg M.E., Franco O.H., Deckers J.W., Hofman A., Zietse R., Stricker B.H., Hoorn E.J. Serum Magnesium and the Risk of Death From Coronary Heart Disease and Sudden Cardiac Death. Journal of the American Heart Association. 2016; 5(1): e002707. DOI: 10.1161/JAHA.115.002707.
Kousa A., Havulinna A.S., Moltchanova E., Taskinen O., Nikkarinen M., Salomaa V., Karvonen M. Magnesium in well water and the spatial variation of acute myocardial infarction incidence in rural Finland. Applied Geochemistry. 2008; 23(4): 623–632. DOI: 10.1016/j.apgeochem.2007.12.002.
Mathew A.A., Panonnummal R. 'Magnesium' – the master cation – as a drug – possibilities and evidences. Biometals. 2021; 34(5): 955–986. DOI: 10.1007/s10534-021-00328-7.
Mazidi M., Rezaie P., Banach M. Effect of magnesium supplements on serum C-reactive protein: a systematic review and meta-analysis. Archives of Medical Science. 2018; 14(4): 707–716. DOI: 10.5114/aoms.2018.75719.
Panta R., Regmi S. Role of Magnesium, Effects of Hypomagnesemia, and Benefits of Magnesium Supplements in Cardiovascular and Chronic Kidney Diseases. Cureus. 2024; 16(7): e64404. DOI: 10.7759/cureus.64404.
Shi H., Xia Y., Cheng Y., Liang P., Cheng M., Zhang B., Liang Z., Wang Y., Xie W. Global burden of ischaemic heart disease from 2022 to 2050: projections of incidence, prevalence, deaths, and disability-adjusted life years. European Heart Journal – Quality of Care and Clinical Outcomes. 2025; 11(4): 355–366. DOI: 10.1093/ehjqcco/qcae049.
Vos T., Lim S.S., Abbafati C., Abbas K.M., Abbasi M., Abbasifard M., Bhutta Z.A. Global burden of 369 diseases and injuries in 204 countries and territories, 1990–2019: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2019. The Lancet. 2020; 396(10258): 1204–1222. DOI: 10.1016/S0140-6736(20)30925-9.
World Health Organization. Cardiovascular diseases (CVDs). Available at: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/cardiovascular-diseases-(cvds) (accessed 23 March 2026).
Информация об авторах:
Айназ Ферруховна Караева – к.м.н., доцент кафедры эндокринологии
E-mail: Dr.inez70@mail.ru; https://orcid.org/0000-0002-5973-3650; SPIN: 9123-9103
Аида Шамсутдиновна Асельдерова – к.м.н., доцент кафедры анестезиологии и реаниматологии
E-mail: aselderova61@mail.ru; https://orcid.org/0009‑0008‑7334‑6965; SPIN: 9015-6826
Диана Зубаировна Алиева – к.м.н., доцент кафедры госпитальной терапии № 1
E-mail: diana.alieva.67@mail.ru; https://orcid.org/0000-0001-8278-1178; SPIN: 8124-4176
Зулейхат Гаджиевна Гаджиева – к.м.н., ассистент кафедры госпитальной терапии № 1
E-mail: z_gadghieva@mail.ru; https://orcid.org/0009-0006-6758-791X; SPIN: 6220-5331
Субайбат Омаровна Абдулкадырова – к.м.н., доцент кафедры госпитальной терапии № 1
E-mail: dgma@list.ru; https://orcid.org/0000-0002-6151-1766; SPIN: 6088-5253
Андрей Робертович Грабеклис – к.б.н., зав. лабораторией медицинской элементологии и экологии человека НИИ молекулярной и клеточной медицины,
ст. преподаватель кафедры медицинской элементологии Медицинского института
E-mail: andrewgrabeklis@gmail.com; https://orcid.org/0000-0003-4017-4139; SPIN: 9227-5941
Магомедпазил Атагишиевич Яхияев – науч. сотрудник лаборатории по проблемам опустынивания и биогеохимии
E-mail: pazil59@mail.ru; https://orcid.org/0000-0003-1897-6784; SPIN: 5284-4982
Шамиль Курамагомедович Салихов – науч. сотрудник лаборатории по проблемам опустынивания и биогеохимии
E-mail: salichov72@mail.ru; https://orcid.org/0000-0001-5531-3045; SPIN: 5472-2274
Ильмутдин Магомедович Абдулагатов – д.т.н., профессор кафедры физической и органической химии
E-mail: ilmutdina@gmail.com; https://orcid.org/0000-0002-6299-5280; SPIN: 2107-7874
Расул Шамилевич Салихов – студент 3-го курса, факультет информационных технологий и инженерии
E-mail: rasylsalihov@yandex.ru; https://orcid.org/0009-0001-6260-9175
Конфликт интересов
Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.